[syndicated profile] philologist_feed
Фёдор Ефимович Василюк (28 сентября 1953 — 17 сентября 2017) — советский и российский психотерапевт, доктор психологических наук, заведующий кафедрой индивидуальной и групповой психотерапии Московского городского психолого-педагогического университета, профессор, Президент Ассоциации понимающей психотерапии. Ниже размещена его работа "Пережить горе".



Пережить горе

Переживание горя, быть может, одно из самых таинств венных проявлений душевной жизни. Каким чудесным образом человеку, опустошенному утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость? Все это — не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, знать конкретные ответы на которые нужно хотя бы потому, что всем нам рано или поздно приходится, по профессиональному ли долгу или по долгу человеческому, утешать и поддерживать горюющих людей.

Может ли психология помочь в поиске этих ответов? В отечественной психологии — не поверите! — нетни однойоригинальной работы по переживанию и психотерапии горя. Что касается западных исследований, то в сотнях трудов описываются мельчайшие подробности разветвленного дерева этой темы — горе патологическое и "хорошее", "отложенное" и "предвосхищающее", техника профессиональной психотерапии и взаимопомощь пожилых вдовцов, синдром горя от внезапной смерти младенцев и влияние видеозаписей о смерти на детей, переживающих горе, и т. д., и т. д. Однако когда за всем этим многообразием деталей пытаешься разглядеть объяснение общего смысла и направления процессов горя, то почти всюду проступают знакомые черты схемы З. Фрейда, данной еще в "Печали и меланхолии" (См.:Фрейд З.Печаль и меланхолия // Психология эмоций. М, 1984. С. 203–211).

Она бесхитростна: "работа печали" состоит в том, чтобы оторвать психическую энергию от любимого, но теперь утраченного объекта. До конца этой работы "объект продолжает существовать психически", а по ее завершении "я" становится свободным от привязанности и может направлять высвободившуюся энергию на другие объекты. "С глаз долой — из сердца вон" — таково, следуя логике схемы, было бы идеальное горе по Фрейду. Теория Фрейда объясняет, как люди забывают ушедших, но она даже не ставит вопроса о том, как они их помнят. Можно сказать, что это теориязабвения. Суть ее сохраняется неизменной в современных концепциях. Среди формулировок основных задач работы горя можно найти такие, как "принять реальность утраты", "ощутить боль", "заново приспособиться к действительности", "вернуть эмоциональную энергию и вложить ее в другие отношения", но тщетно искать задачу поминания и памятования.

А именно эта задача составляет сокровенную суть человеческого горя. Горе — это не просто одно из чувств, это конституирующий антропологический феномен: ни одно самое разумное животное не хоронит своих собратьев Хоронить — следовательно, быть человеком. Но хоронить — это не отбрасывать, а прятать и сохранять. И на психологическом уровне главные акты мистерии горя — не отрыв энергии от утраченного объекта, а устроение образа этого объекта для сохранения в памяти. Человеческое горе не деструктивно (забыть, оторвать, отделиться), а конструктивно, оно призвано не разбрасывать, а собирать, не уничтожать, а творить — творить память.

Исходя из этого, основная цель настоящего очерка состоит в попытке сменить парадигму "забвения" на парадигму "памятования" и в этой новой перспективе рассмотреть все ключевые феномены процесса переживания горя

Начальная фаза горя — шок и оцепенение. "Не может быть!" — такова первая реакция на весть о смерти. Характерное состояние может длиться от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем к 7-9-му дню сменяясь постепенно другой картиной. Оцепенение — наиболее заметная особенность этого состояния. Скорбящий скован, напряжен. Его дыхание затруднено, неритмично, частое желание глубоко вдохнуть приводит к прерывистому, судорожному (как по ступенькам) неполному вдоху. Обычны утрата аппетита и сексуального влечения. Нередко возникающие мышечная слабость, малоподвижность иногда сменяются минутами суетливой активности.

В сознании человека появляется ощущение нереальности происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушенность. Притупляется восприятие внешней реальности, и тогда в последующем нередко возникают пробелы в воспоминаниях об этом периоде. А. Цветаева, человек блестящей памяти, не могла восстановить картину похорон матери: "Я не помню, как несут, опускают гроб. Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это все из памяти… Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти — провал" (Цветаева Л.Воспоминания. М., 1971. С. 248). Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость. Она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет ее сдержать.

Как объяснить все эти явления? Обычно комплекс шоковых реакций истолковывается как защитное отрицание факта или значения смерти, предохраняющее горюющего от столкновения с утратой сразу во всем объеме.

Будь это объяснение верным, сознание, стремясь отвлечься, отвернуться от случившегося, было бы полностью поглощено текущими внешними событиями, вовлечено в настоящее, по крайней мере, в те его стороны, которые прямо не напоминают о потере. Однако мы видим прямо противоположную картину: человек психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Мы имеем дело не с отрицанием факта, что "его (умершего) нет здесь", а с отрицанием факта, что "я (горюющий) здесь". Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвет связь времен, делит жизнь на несвязанные "до" и "после". Шок оставляет человека в этом "до", где умерший был еще жив, еще был рядом. Психологическое, субъективное чувство реальности, чувство "здесь-и-теперь" застревает в этом "до", объективном прошлом, а настоящее со всеми его события ми проходит мимо, не получая от сознания признания его реальности. Если бы человеку дано было ясно осознать что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: "Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, ним".

Такая трактовка делает понятным механизм и смысл возникновения и дереализационных ощущений, и душевной анестезии: ужасные события субъективно не наступит ли; и послешоковую амнезию: я не могу помнить то, в чем не участвовал; и потерю аппетита и снижение либидо — этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость. Злость — это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединенности с ним.

Что теория предположительно выводит из множества фактов, то патология иногда зримо показывает одним ярким примером. П. Жане описал клинический случай девочки, которая долго ухаживала за больной матерью, а после ее смерти впала в болезненное состояние: она не могла вспомнить о случившемся, на вопросы врачей не отвечала, а только механически повторяла движения, в которых можно было разглядеть воспроизведение действий, ставших для нее привычными во время ухода за умирающей. Девочка не испытывала горя, потому что полностью жила в прошлом, где мать была еще жива. Только когда на смену этому патологическому воспроизведению прошлого с помощью автоматических движений (память-привычка, по Жане) пришла возможность произвольно вспомнить и рассказать о смерти матери (память-рассказ), девочка начала плакать и ощутила боль утраты. Этот случай позволяет назвать психологическое время шока "настоящее в прошедшем". Здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания. И отсюда процессу горя предстоит еще долгий путь, пока человек сможет укрепиться в "настоящем" и без боли вспоминать о свершившемся прошлом.

Следующий шаг на этом пути — фаза поиска — отличается, по мнению С. Паркеса, который и выделил ее, нереалистическим стремлением вернуть утраченного и отрицанием не столько факта смерти, сколько постоянства утраты. Трудно указать на временные границы этого периода, поскольку он довольно постепенно сменяет предшествующую фазу шока и затем характерные для него феномены еще долго встречаются в последующей фазе острого горя, но в среднем пик фазы поиска приходится на 5-12-й день после известия о смерти.

В это время человеку бывает трудно удержать свое внимание во внешнем мире, реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего: звонок в дверь — мелькнет мысль: это он; его голос — оборачиваешься — чужие лица; вдруг на улице: это же он входит в телефонную будку. Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия.

Иногда такое появление умершего в текущем настоящем происходит в менее резких формах. P., мужчина 45 лет, потерявший во время армянского землетрясения любимого брата и дочь, на 29-й день после трагедии, рассказывая мне о брате, говорил в прошедшем времени с явными признаками страдания, когда же речь заходила к дочери, он с улыбкой и блеском в глазах восторгался, как она хорошо учится (а не "училась"), как ее хвалят, какая помощница матери. В этом случае двойного горя переживание одной утраты находилось уже на стадии острого горя, а другой — задержалось на стадии "поиска".

Существование ушедшего в сознании скорбящего отличается в этот период от того, которое нам открывают патологически заостренные случаи шока: шок внереалистичен, поиск — нереалистичен: там есть одно бытие — до смерти, в котором душой безраздельно правит гедонистический принцип, здесь — "как бы двойное бытие" ("Я живу как бы в двух плоскостях", — говорит скорбящий), где за тканью яви все время ощущается подспудно идущее другое существование, прорывающееся островками "встреч" с умершим. Надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам — по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате — по принципу "удовольствия". Они уживаются на одной территории: в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений ("сейчас позвоню ей по телефону") становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удается обмануть реалистическую установку, принимающую их за "своих". Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы "поиска".

Затем наступает третья фаза — острого горя, длящаяся до 6–7 недель с момента трагического события. Иначе ее именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и — не очень точно — периодом реактивной депрессии.

Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции — затрудненное укороченное дыхание: астения: мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле: повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции, нарушения сна.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжелых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность. Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего (по свидетельству одного пациента, он вспоминал о погибшем сыне до 800 раз в день) и его идеализация — подчеркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках. Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность. Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

Утрата близкого — сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своем роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.

И все же за всем этим многообразием типичных и уникальных чувств и состояний можно попытаться выделить ют специфический комплекс процессов, который составляет сердцевину острого горя. Только зная его, можно надеяться найти ключ к объяснению необыкновенно пестрой картины разных проявлений как нормального, так и патологического горя.

Обратимся снова к попытке З. Фрейда объяснить механизмы работы печали."…Любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять все либидо, связанное с этим объектом… Но требование ее не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает активную силу, и на нем совершается освобождение либидо. Очень трудно указать и экономически обосновать, почему эта компромиссная работа требования реальности, проведенная на всех этих отдельных воспоминаниях и ожиданиях, сопровождается такой исключительной душевной болью" (Фрейд З.Печаль и меланхолия // Психология эмоций. С. 205.). Итак, Фрейд остановился перед объяснением феномена боли, да и что касается самого гипотетического механизма работы печали, то он указал не на способ его осуществления, а на "материал", на котором работа проводится, — это "воспоминания и ожидания", которые "приостанавливаются" и "приобретают повышенную активную силу".

Доверяя интуиции Фрейда, что именно здесь святая святых горя, именно здесь совершается главное таинство работы печали, стоит внимательно вглядеться в микроструктуру одного приступа острого горя.

Такую возможность предоставляет нам тончайшее наблюдение Анн Филип, жены умершего французского актера Жерара Филипа: "[1] Утро начинается хорошо. Я научилась вести двойную жизнь. Я думаю, говорю, работаю, и в то же время я вся поглощена тобой. [2] Время от времени предо мною возникает твое лицо, немного расплывчато, как на фотографии, снятой не в фокусе. [3] И вот в такие минуты я теряю бдительность: моя боль — смирная, как хорошо выдрессированный конь, и я отпускаю узду. Мгновение — и я в ловушке. [4] Ты здесь. Я слышу твой голос, чувствую твою руку на своем плече или слышу у двери твои шаги. [5] Я теряю власть над собой. Я могу только внутренне сжаться и ждать, когда это пройдет. [6] Я стою в оцепенении, [7] мысль несется, как подбитый самолет. Неправда, тебя здесь нет, ты там, в ледяном небытии. Что случилось? Какой звук, запах, какая таинственная ассоциация мысли привели тебя ко мне? Я хочу избавиться от тебя. хотя прекрасно понимаю, что это самое ужасное, но именно в такой момент у меня недостает сил позволить тебе завладеть мною. Ты или я. Тишина комнаты вопиет сильнее, чем самый отчаянный крик. В голове хаос, тело безвольно. [8] Я вижу нас в нашем прошлом, но где и когда? Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала" (Филип А.Одно мгновение. М., 1966. С. 26–27).

Если попытаться дать предельно краткое истолкование внутренней логики этого акта острого горя, то можно сказать, что составляющие его процессы начинаются с [1] попытки не допустить соприкосновения двух текущих в душе потоков — жизни нынешней и былой: проходят через [4] непроизвольную одержимость минувшим: затем сквозь [7] борьбу и боль произвольного отделения от образа любимого, н завершаются [8] "согласованием времен" возможностью, стоя на берегу настоящего, вглядываться в ноток прошедшего, не соскальзывая туда, наблюдая себя там со стороны и потому уже не испытывая боли.

Замечательно, что опущенные фрагменты [2–3] и [5–6] описывают уже знакомые нам по предыдущим фазам горя процессы, бывшие там доминирующими, а теперь входящие в целостный акт на правах подчиненных функциональных частей этого акта. Фрагмент [2] — это типичный образчик фазы "поиска": фокус произвольного восприятия удерживается на реальных делах и вещах, но глубинный, еще полный жизни поток былого вводит в область представлений лицо погибшего человека. Оно видится расплывчато, но вскоре [3] внимание непроизвольно притягивается к нему, становится трудно противостоять искушению прямо взглянуть на любимое лицо, и уже, наоборот, внешняя реальность начинает двоиться[1]],и сознание полностью оказывается в [4] силовом поле образа ушедшего, в психически полновесном бытии со своим пространством и предметами ("ты здесь"), ощущениями и чувствами ("слышу", "чувствую").

Фрагменты [5–6] репрезентируют процессы шоковой фазы, но, конечно, уже не в том чистом виде, когда они являются единственными и определяют собой все состояние человека. Сказать и почувствовать "я теряю власть над собой" — это значит ощущать, как слабеют силы, но все же — и это главное — не впадать в абсолютную погруженность, одержимость прошлым: это бессильная рефлексия, еще нет "власти над собой", не хватает воли, чтобы управлять собой, но уже находятся силы, чтобы хотя бы "внутренне сжаться и ждать", то есть удерживаться краешком сознания в настоящем и осознавать, что "это пройдет". "Сжаться" — это удержать себя от действования внутри воображаемой, но кажущейся такой действительной реальности. Если не "сжаться", может возникнуть состояние, как у девочки П. Жане. Состояние [6] "оцепенения" — это отчаянное удерживание себя здесь, одними мышцами и мыслями, потому что чувства — там, для них там — здесь.

Именно здесь, на этом шаге острого горя, начинается отделение, отрыв от образа любимого, готовится пусть пока зыбкая опора в "здесь-и-теперь", которая позволит на Следующем шаге [7] сказать: "тебя здесь нет, ты там…".

Именно в этой точке и появляется острая душевная боль, перед объяснением которой остановился Фрейд. Как это ни парадоксально, боль вызывается самим горюющим: феноменологически в приступе острого горя не умерший уходит ОТ нас, а мы сами уходим от него, отрываемся от него или отталкиваем его от себя. И вот этот, своими руками производимый отрыв, этот собственный уход, это изгнание любимого: "Уходи, я хочу избавиться от тебя…" и наблюдение за тем, как его образ действительно отдаляется, претворяется и исчезает, и вызывают, собственно, душевную боль[2].

Но вот что самое важное в исполненном акте острого горя: не сам факт этого болезненного отрыва, а его продукт. В этот момент не просто происходит отделение, разрыв и уничтожение старой связи, как полагают все современные теории, но рождается новая связь. Боль острого горя — это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. Чего же именно? Двух новых "я" и новой связи между ними, двух новых времен, даже — миров, и согласования между ними.

"Я вижу нас в прошлом…" — замечает А. Филип. Это уже новое "я". Прежнее могло либо отвлекаться от утраты — "думать, говорить, работать", либо быть полностью поглощенным "тобой". Новое "я" способно видеть не "тебя", когда это видение переживается как видение в психологическом времени, которое мы назвали "настоящее в прошедшем", а видеть "нас в прошлом". "Нас" — стало быть, его и себя, со стороны, так сказать, в грамматически третьем лице. "Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала". Прежнее "я" разделилось на наблюдателя и действующего двойника, на автора и героя. В этот момент впервые за время переживания утраты появляется частичка настоящей памяти об умершем, о жизни с ним как о прошлом. Это первое, только-только родившееся воспоминание еще очень похоже на восприятие ("явижунас"), но в нем уже есть главное — разделение и согласование времен ("вижу насв прошлом"), когда "я" полностью ощущает себя в настоящем и картины прошлого воспринимаются именно как картины уже случившегося, помеченные той или другой датой.

Бывшее раздвоенным бытие соединяется здесь памятью, восстанавливается связь времен, и исчезает боль. Наблюдать из настоящего за двойником, действующим в прошлом, не больно[3].

Мы не случайно назвали появившиеся в сознании фигуры "автором" и "героем". Здесь действительно происходит рождение первичного эстетического феномена, появление автора и героя, способности человека смотреть на прожитую, уже свершившуюся жизнь с эстетической установкой.

Это чрезвычайно важный момент в продуктивном переживании горя. Наше восприятие другого человека, в особенности близкого, с которым нас соединяли многие жизненные связи, насквозь пронизано прагматическими и этическими отношениями; его образ пропитан незавершенными совместными делами, неисполнившимися надеждами, неосуществленными желаниями, нереализованными замыслами, непрощенными обидами, невыполненными обещаниями. Многие из них уже почти изжиты, другие в самом разгаре, третьи отложены на неопределенное будущее, но все они не закончены, все они — как заданные вопросы, ждущие каких-то ответов, требующие каких-то действий. Каждое из этих отношений заряжено целью, окончательная недостижимость которой ощущается теперь особенно остро и болезненно.

Эстетическая же установка способна видеть мир, не разлагая его на цели и средства, вне и без целей, без нужды моего вмешательства. Когда я любуюсь закатом, я не хочу в нем ничего менять, не сравниваю его с должным, не стремлюсь ничего достичь.

Поэтому, когда в акте острого горя человеку удается сначала полно погрузиться в частичку его прежней жизни с ушедшим, а затем выйти из нее, отделив в себе "героя", остающегося в прошлом, и "автора", эстетически наблюдающего из настоящего за жизнью героя, то эта частичка оказывается отвоеванной у боли, цели, долга и времени для памяти.

В фазе острого горя скорбящий обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим ("он купил эту книгу", "ему нравился этот вид из окна", "мы вместе смотрели этот фильм") и каждая из них увлекает его сознание в "там-и-тогда", в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность. Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, в "здесь-и-теперь". Психологическое время погруженности, "настоящее в прошедшем" ему нужно преобразовать в "прошедшее в настоящем".

В период острого горя его переживание становится ведущей деятельностью человека. Напомним, что ведущей в психологии называется та деятельность, которая занимает доминирующее положение в жизни человека и через которую осуществляется его личностное развитие. Например, дошкольник и трудится, помогая матери, и учится, запоминая буквы, но не труд и учеба, а игра — его ведущая деятельность, в ней и через нее он может и больше сделать, лучше научиться. Она — сфера его личностного роста. Для скорбящего горе в этот период становится ведущей деятельностью в обоих смыслах: оно составляет основное содержание всей его активности и становится сферой развития его личности. Поэтому фазу острого горя можно считать критической в отношении дальнейшего переживания горя, а порой она приобретает особое значение и для всего жизненного пути.

Четвертая фаза горя называется фазой "остаточных толчков и реорганизации" (Дж. Тейтельбаум). На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, умерший перестает быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых, а потом все более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения. Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как еще более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события ("Новый год впервые без него", "весна впервые без него", "день рождения") или события повседневной жизни ("обидели, некому пожаловаться", "на его имя пришло письмо"). Четвертая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, "что бы он сказал". Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется все больше воспоминаний, освобожденных от боли, чувства вины, обиды, оставленности. Некоторые из этих воспоминаний становятся особенно ценными, дорогими, они сплетаются порой в целые рассказы, которыми обмениваются с близкими, друзьями, часто входят в семейную "мифологию". Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. В моем отношении к умершему, писал М. М. Бахтин, "эстетические моменты начинают преобладать… (сравнительно с нравственными и практическими): мне предлежит целое его жизни, освобожденное от моментов временного будущего, целей и долженствования. За погребением и памятником следуетпамять. Я имеювсюжизнь другоговнесебя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение ее в эстетически значимом образе. Из эмоционально-волевой установки поминовения отошедшего существенно рождаются эстетические категории оформления внутреннего человека (да и внешнего), ибо только эта установка по отношению к другому владеет ценностным подходом к временному и уже законченному целому внешней и внутренней жизни человека… Память есть подход точки зрения ценностной завершенности; в известном смысле память безнадежна, но зато только она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь" (Бахтин М.М.Эстетика словесного творчества. С. 94–95).

Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу — "завершения". Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).

Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял свое постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплен во вневременном, ценностном измерении бытия

Позвольте мне в заключение привести эпизод из психотерапевтической практики. Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нем появится какой-то образ.

Возник образ дома и погребального камня с зажженной свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов. Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить ее в свое сердце. Образ умершей дочери становится памятью — единственным средством примирить прошлое с настоящим.

Здесь анализ доходит уже до той степени конкретности, которая позволяет намерение воспроизводить анализируемые процессы. Если читатель позволит себе маленький эксперимент, он может направить свой взгляд на какой-нибудь объект и в это время мысленно сконцентрироваться на отсутствующем сейчас привлекательном образе. Этот образ будет вначале представляться нечетко, но если удается удерживать на нем внимание, то вскоре начнет двоиться внешний объект и вы почувствуете несколько странное, напоминающее просоночное состояние. Решите сами, стоит ли вам глубоко погружаться в это состояние. Учтите, что если ваш выбор образа для концентрации пал па бывшего вам близким человека, с которым судьба разлучила вас, то при выходе из такой погруженности, когда его лицо будет удаляться или таять, вы можете получить вряд ли большую, но вполне реальную по своей болезненности дозу ощущения горя. Читатель, отважившийся дойти до конца опыта, описанного предыдущей сноске, мог убедиться, что именно так возникает боль утраты. Читатель, участвующий в нашем эксперименте, может проверить эту формулу, снова окунувшись в ощущения контакта с близким человеком, увидев перед собой его лицо, услышав голос, вдохнув всю атмосферу тепла и близости, а затем при выходе из этого состояния в настоящее мысленно оставив на своем месте своего двойника. Как вы выглядели со стороны, что на вас было надето? Видите ли вы себя в профиль? Или немного сверху? На каком расстоянии? Когда убедитесь, что смогли хорошенько рассмотреть себя со стороны, отметьте, помогает ли что вам чувствовать себя более спокойно и уравновешенно?

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

[syndicated profile] trim_c_feed

Материал Ларисы Козовой, который разместило на своем сайте УНИАН тоже посвящено итогам суда в Черноморске (ранее - Ильичевск, именно это название и использует автор материала).
Очень важно, что он во многом основан на оценках главных фигур группы "2 мая" независимых одесских журналистов-расследователей. Я позволю себе процитировать наиболее на мой взгляд важные места из упомянутой статьи.


Стоит отметить, что все производство с 2014 года находилось в районных судах Одессы – Приморском и Малиновском. И эксперты полагают, что ускорению процесса во многом способствовал перевод дела из областного центра в Черноморск. За то время, что материалы дела рассматривались в Черноморске, пятерым обвиняемым четырежды продлевалась мера пресечения в виде содержания под стражей, хотя прокуратура всякий раз просила по 2 месяца.

По мнению руководителя Центра правового мониторинга «Гиднисть», координатора общественной комиссии «Группа 2 мая» Татьяны Герасимовой, с профессиональной точки зрения, Ильичевский суд сработал блестяще: «Впервые по каждому обвиняемому были исследованы все обстоятельства, заслушали каждого, хоть заседание и длилось до 22.00. Почти сразу судьи приняли решение перевести пятерых арестантов из «аквариума» в общий зал, что соответствует европейским нормам». А вот расследование было проведено крайне непрофессионально, недобросовестно, доказательства собраны ненадлежащим образом.

Так, На Греческой площади было застрелено 6 человек. По двоим, включая десятника «Правого сектора» Игоря Иванова, подозреваемые установлены, а по остальным, убитым в разное время, в разных местах и из разного оружия, – нет. Кроме того, основная «бойня» проходила на отрезке между Соборной площадью и торговым центром «Афина». Уже рано утром 3 мая 2014 года дворники тщательно убрали территорию и только 15 мая был проведен осмотр места, когда там уже не было, ни крови, ни гильз, ни прочих следов. «Мы не исключаем, что предметом уголовного разбирательства, в перспективе, станет работа отдельных следователей прокуратуры и полиции, проваливших это дело», - подчеркнула Герасимова.

По словам участника «Группы 2 мая» и свидетеля событий 2014 года Сергея Диброва, превосходно сработали адвокаты, а вот следствие и прокуратура делали свое дело кое-как. Дибров отмечает, что большинство значимых вещдоков к делу или не приобщались, или вовсе «исчезли». «Я лично в полном объеме подавал свои видеозаписи, которые вел в тот день, - подчеркнул он. - Подавал дважды, подписав документ о добровольной выдаче. Первый раз - в июне 2014 года, второй - в 2016-м, когда в суде еще рассматривались одни эпизоды, а следствие продолжалось по другим, и только тогда был допрошен как свидетель. Но прокуратура почему-то посчитала, что предоставленное мною не нужно в суде. Точно также в суд не передали огромное количество доказательств, о которых нам известно».

На видеозаписях, приобщенных к делу, - сепаратисты, но многие в масках. В 2014-м, до событий 2 мая, они настолько примелькались в Одессе, что были узнаваемы по голосам и походкам. Но в суде фигуранты пошли в отказ: «Не я это», и все тут. Соответствующая экспертиза не проведена и, в итоге, обвинение не базируется ни на чем, кроме слов участников процесса.

По словам Сергея Диброва, изначально в этом деле было 22 подсудимых. 11 были помещены под стражу, вторая половина отправилась под домашний арест, истекший через полгода. «Из оказавшихся на свободе только один выехал в Крым, остальные в течение года исправно ходили почти на все заседания… Поэтому говорить о том, что суд закончился, и они сразу разбегутся, несколько странно. Ведь им ничего не мешало сделать это значительно раньше», - говорит он.

Другими словами, большинство фигурантов этого дела были на свободе задолго до того, как Ильичевский суд вынес 18 сентября приговор по пяти обвиняемым. И, по словам участников «Группы 2 мая», общество как бы давно с этим смирилось. Поэтому нынешний резонанс вокруг этого дела выглядит для экспертов несколько странным. Ведь, по словам Татьяны Герасимовой, суд мог оперировать только теми доказательствами, которые увидел и услышал. Что и было сделано. В то же время, в прокуратуре обещают обжаловать оправдательный приговор в Апелляционном суде. В частности, в пресс-службе ведомства отмечают, что суд первой инстанции попросту не принял всех доказательств, переданных ему следователями полиции и прокуратуры.

Как бы там ни было, но после этого решения суда создается впечатление, что люди больше не верят, что наказание организаторов и исполнителей трагических событий 2 мая 2014 года возможно. «Но общество ждет ответы на вопросы: кто организовал, спровоцировал и финансировал беспорядки 2014 года. Увы, ответов нет, и, по мнению экспертов, официальных, на уровне уголовного расследования, не будет… К тому же, мне кажется, что любая правда будет воспринята всеми крайне негативно. Слишком много (в пропагандистском плане) сделано для того, чтобы люди отторгли любую правду», - говорит руководитель исследовательской компании «Мониторинг» Лариса Вирнина, которая провела фокус-групповое исследование, дающее представление о восприятии событий обществом событий 2 мая 2014 года.

В свою очередь, участники «Группы 2 мая» надеются, что повторная экспертиза с привлечением иностранных экспертов, которая была назначена в апреле прошлого года, все-таки состоится. «Такая экспертиза дает возможность хотя бы через 50-100 лет узнать, что же происходило в Одессе в 2014 году… Увы, пока она даже не началась», - отмечает Сергей Дибров. В любом случае, оправдательный вердикт суда в отношении пяти подозреваемых от 18 сентября – не точка в этом деле. В настоящее время в судах Одессы находятся еще несколько уголовных производств, касающихся указанных массовых беспорядков, в числе которых - по обвинению бывшего руководителя ГУ МВД в Одесской области Петра Луцюка, сотрудников ГУ ГСЧС в Одесской области и бывшего на стороне проукраинских активистов Сергея Ходияка.


Однако было бы совсем интересно. если бы оказалось. что вот как раз следствие о преступлениях активистов евромайдана проведено с полной тщательностью, и суд (абсолютно объектинво!) выпишет им срока, так же, как (абсолютно объективно!) отпустил всех обвиняемых со стороны куликовцев.
Это будет достойные венец деятельности Генпрокуратуры им.Петечки-Югочки


ЗЫ Предсказывать гадости несостоявшиеся - некорректно.
Согласен! НО:

НИ ОДИН УБИЙЦА МАЙДАНА НЕ НАКАЗАН
НИ ОДИН ВОРЮГА ИЗ КОМАНДЫ ЯНУКОВИЧА НЕ НАКАЗАН
НИ ОДИН ВОРЮГА ИЗ НОВОЙ ВЛАСТИ НЕ НАКАЗАН.

И при этом ни один прокурор, включая взятых с поличным с алмазами и огромными суммами в долларах в личных служебных кабинетах - тоже не сидит.

А вот преступники из добробатов - все исправно за решеткой.
Т.е. - можем, ведь можем! - когда хочем ...
И попробуй тут сохранить объективность
[syndicated profile] trim_c_feed
Юлия Полухина
корреспондент




В Ильичевске (переименован в Черноморск) Одесской области 18 сентября состоялось оглашение приговора по делу о массовых беспорядках 2 мая 2014 года на Греческой площади Одессы (события в Доме профсоюзов — отдельный эпизод, который будет разбираться в другом суде). Процесс длился два с половиной года. По делу проходили 19 активистов Куликова поля (имевших пророссийскую позицию). Подсудимые находились в СИЗО почти три с половиной года.

Но накануне оглашения приговора даже их ярые противники, например, Сергей Стерненко, лидер одесского «Правого сектора» (организация запрещена в России) предполагали, что приговор будет мягким, потому что прокуратура представила слабую доказательную базу. В итоге все обвиняемые были полностью оправданы.

Дело должно было рассматриваться в Приморском районом суде Одессы (по месту совершения преступления), но каждое заседание сопровождалось эмоциональным поведением сторонников Майдана, которые приезжали к зданию суда с коллекцией автомобильных шин. Судьи приморского суда, как мне кажется, просто испугались, и в декабре 2014 года дело уходит в Малиновский районный суд Одессы. Там процесс шел два с половиной года и сопровождался волнениями сторонников Майдана, беспорядками: здесь могли угрожать судьям, адвокатам, да и обвиняемым тоже. Все это называется «многочисленными нарушениями при ведении судебного процесса».

Весной 2017 года адвокаты подсудимого Сергея Долженкова потребовали отвода судейской коллегии, и судьи, радостно вздохнув, ни секунды не размышляя, отвелись.

Собрать новую коллегию оказалось задачей не из легких. Судьи Одессы массово заболели или ушли в отпуск, находили 1001 причину, почему именно они не могут и не будут вести этот процесс. Новую коллегию судей удалось собрать уже в другом городе Одесской области в последний день мая 2017 года. С первого июня дело слушалось по четыре дня в неделю. 5 сентября суд удалился в совещательную комнату для составления приговора.

А 18 сентября судьи зачитали обвинительный акт, представленный прокуратурой, потом показания свидетелей и, наконец, приговор. «Нет ни одного доказательства, подтверждающего обвинение. Более того, обвинение даже не пыталось доказать вину», — цитирует судью издание «Таймер».

Показания свидетеля обвинения Александра Посмитченко суд отказался принимать во внимание. (Посмитченко был одним из представителей антимайдана, который дал показания в отношении всех фигурантов дела.)

«Также признаны недопустимыми доказательствами протоколы опознания фигурантов свидетелем Посмитченко. Во-первых, он опознавал их по фотографиям, а не вживую, что является нарушением. Кроме того, для опознания (помимо фотографий обвиняемых) прилагались фото известных голливудских актеров и футболиста Дэвида Бекхэма — суд считает, что это сделали специально, чтобы Посмитченко было легче «узнать» того же Долженкова», — пишет одесское издание «Думская.нет».

«Досудебное следствие было предвзятым и зависимым от лиц, причастным к событиям», — констатирует суд.

В частности, судьи указывают на тот факт, что обвиняемый в убийстве «куликовцев» на Греческой площади «евромайдановец» Ходияк пробыл за решеткой два дня, тогда как «сторонники федерализации» находятся там уже более трех лет», — пишут украинские СМИ. (Интересное замечание, учитывая, что Ильичевский суд также продлевал сроки содержания под стражей.)


Замечательно!
Давайте вчитаемся в то, что приводит НГ, которую в симпатиях к "куликовцам" заподозрить сложно.

Суд пришел к выводу, что обвинение даже не пыталось доказывать вину, следствие велось спустя рукава, а нарушения вроде опознаний по фотографиям, в которые нужно опознать подзреваемых в группе фото всемирно известных людей - даже и нарушениями трудно назвать - это абсолютно сознательная халтура. И она либо показатель клинического идиотизма следствия, либо прямого умысла следствия - т.е. следователи вели следствие таким образом, чтобы оно заведомо развалилось в суде.

И если не в суде первой инстанции - то уж в ЕСПЧ с гарантией и позором для страны. А значит при вменяемой власти оно до ЕСПЧ дойти не должно было. оно должно было развалиться в украинских судах.

И возникает вопрос - а на каком уровне было принято решение о том, что дело должно развалиться?
Притом что дело, уровень интереса к которому массовый политический и притом международный, должно находиться и на соответствующем контроле.
И я уже писал недавно
Если такого не случится,/наказание Генпрокурора или его первого зама - В.Т./ или назначат стрелочника и начнут рассказывать сказки о "нереформированных судах" (а "нереформированные суды" это ведь и есть суды, подконтрольные президенту) - это будет означать, что как минимум решение вынесено при непротивлении высшей власти.

И не без грусти,но обязан сообщить, один соловей из рощи Рошен уже запел. Сергей Таран был ряд лет одним из наиболее квалифицированных и объективных политических аналитиков в Украине. И уже полтора года он говорит только и исключительно то, что было бы приятно услышать на Банковой. Он певец на зарплате


Что натворил суд

Судебная система у нас всегда пользовалась очень низкой поддержкой среди людей. И пока в Украине не проведут судебную реформу, любые решения судов будут вызывать большое подозрение. Особенно, если эти решения касаются дел, связанных с событиями революции достоинства или нарушение прав и свобод граждан. То, что суд признал невиновными тех, кого подозревали в организации беспорядков 2 мая 2014 в Одессе, конечно, вызовет огромное недоверие и к судьям, и к судебной системе в целом.

К сожалению, именно на примере этого дела мы видим, что судебную реформу нужно ускорять. И это пока единственное, что может предотвратить повторение подобных вещей, когда оправдывают людей, к которым у общества есть много вопросов.

Когда граждане видят, что они не могут добиться справедливости в зале суда, они начинают добиваться ее вне зала суда, и это очень плохой сценарий. Так и произошло. Расправы уже пошли. Потому что суд должен быть таким местом, которое ассоциируется у нас со справедливостью, а не наоборот.

Есть вопрос, почему за некоторыми судьями до сих пор нет возбужденных уголовных дел? Это, кстати, ответственность НАБУ. Я выражаю свое ценностное суждение, но многие судьи живут по тем правилам, когда все еще возможны незаконные схемы. И по ним возбуждено немного дел. Если бы это было сделано, произошла бы частичная люстрация. Но поскольку этого нет, то и происходят такие инциденты, как в Одессе.


Вот мы и прочли доказательство. Виноваты суды и НАБУ, с которым Порошенко воюет в открытую.

Это доказательство того, что Порошенко устраивал такой приговор.
Смотрим на даты: 5 июля началась работа над приговором, 17 Порошенко улетел, 18 приговор огласили. Это значит, что Кивалов отработал все, и Порошенко приговор знал.
И уж конечно знал как "поработало" следствие: это и ГПУ и СБУ знало.

А первый порошенковский комментатор говорит о... вине судей и недоверии к судам. Когда следствие развалило дело - как у нас чаще всего и происходит с неугодными высшей власти делами - как развалили дела по Майдану, как развалили дела о прошлой коррупции - большинство из них разваливается либо еще на следствии либо уже в суде, но по полностью объективным основаниям: по представленным материалам осудить никого невозможно, материалы липовые, не доказательные и/или собраны с явными, режущими глаз процессуальными нарушениями.

Кстати, есть еще одна режущая глаз деталь: о провальном характере следствия я нашел материал в российском издании. Наши - включая свободных, демократических и даже оппозиционных - см. УНИАН, УП, ЦН, ЗН - просто ни слова как воды в рот набрали. Точно так же как ЕСПРЕСО и 112 - ну не интересен им этот суд - вот совсем. Тем более на кону важнейшие реформы... и положение международное... оно же растет... И почему такая массовая утрата интереса случилась - можно лишь догадываться.

И я очень прошу всех тех , кто убежден в моей предвзятости по отношению к Президенту, - просто настоятельно прошу - ВЫСКАЖИТЕСЬ!
Расскажите, как правильно следует трактовать все эти обстоятельства - я хочу прочесть. Совершенно искренне хочу видеть не одну версию - одна версия сама по себе подозрительна, а я второй серьезной не вижу.
[syndicated profile] philologist_feed
Поспешное объявление вчера утром крайне неоднозначного решения о выдвижении экс-губернатора Новгородской области Сергея Митина в члены Совета Федерации от региона может объясняться запланированной на сегодня встречей президента РФ Владимира Путина с избранными в ходе региональных выборов 10 сентября губернаторами. Вероятно, что перед этой поездкой в Москву пока еще врио губернатора Новгородской области Андрей Никитин (его инаугурация запланирована на 14 октября) должен был закрыть вопрос о "почетной пенсии" 66-летнего Митина (не получившего никакой иной компенсации за свой добровольно-принудительный уход с поста главы области в феврале 2017 года), поскольку изначально это решение и принималось в столице.


Фото: www.kremlin.ru

И если политолог Евгений Минченко называет Андрея Никитина "личной креатурой" Путина, отмечая, впрочем, также его аффилированность с помощником президента России, экс-министром экономического развития РФ Андреем Белоусовым, то известный своими инсайдами телеграм-канал "Незыгарь" уже не в первый раз настаивает на том, что Никитин - "креатура Ротенбергов". Также к числу "людей Ротенбергов" Незыгарь отнес новоизбранного главу Ярославской области Дмитрия Миронова и губернатора Тульской области Алексея Дюмина, которого все чаще называют возможным преемником Путина на посту президента.

В частности, политолог, профессор МГИМО Валерий Соловей, приобретший славу прогнозиста, предсказания которого часто сбываются, в недавнем интервью заявил, что если говорить о том, кто сменит Путина, то "силовики – и армейцы, и спецслужбисты – обсуждают как предрешенную кандидатуру Дюмина". В конце июля другой инсайдер - главред радио "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов высказал мнение, что кандидатура Никитина также рассматривается в качестве возможного сменщика Путина. "Я думаю, что это человек типа Дениса Мантурова. Типа Макса Решетникова, Андрея Никитина. Технократ без команды, без идеологии", - заявил Венедиктов.

Какая из элитных групп победит в конкурсе на утверждение путинского преемника - силовики, ставящие на условного Дюмина, или системные либералы, предпочитающие молодого технократа вроде Никитина, - не столь важно, ибо на самом деле и Дюмин, и Никитин многими экспертами рассматриваются как члены одной неформальной группы влияния. Можно ли вслед за анонимным Незыгарем назвать их выдвиженцами Ротенбергов - вопрос, но то, что они, так или иначе, друг с другом связаны - подтверждают самые разные источники. К примеру, уральский политик Нафик Фамиев еще в июне этого года дал прогноз, согласно которому врио губернатора Новгородской области Андрей Никитин может в ближайшие годы претендовать на пост премьер-министра РФ. По данным Фамиева, Никитин является автором экономических программ тульского губернатора Алексея Дюмина, а именно последний, как полагает эксперт, станет преемником Путина.

Предполагается, что губернаторство Андрея Никитина может быть непродолжительным, и через 2-4 года его заберут на повышение в Москву. Во всяком случае, если он задержится в Новгороде надолго и пойдет на второй срок, то это может поставить крест на его карьере федерального чиновника, поскольку вывести в нынешних условиях вымирающий и депрессивный регион из той глубокой социально-экономической ямы, в которую его погрузил за десять лет своего правления предшественник Никитина (а теперь новоиспеченный сенатор) Сергей Митин, просто нереально. Никитин это прекрасно понимает, но, чтобы он мог рассчитывать на серьезное повышение, ему, очевидно, надо будет продемонстрировать хоть какие-то положительные результаты своей работы в качестве губернатора. В этом смысле он очень хорошо мотивирован, и на него в краткосрочной перспективе можно возлагать некоторого рода надежды, почему я и принял решение поддержать его на недавних выборах.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Дерьмо случается

Sep. 20th, 2017 07:00 am
[syndicated profile] p_i_f_feed
Жизнь постоянно преподносит сюрпризы, и лучше бы они были приятными! Но
если неприятности всё-таки неизбежны, то пусть они будут в таком виде — в
коллекции фотографий!


Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)

Неудачный день в картинках (22 фото)




[syndicated profile] magpie73_feed
III международная конференция
16 октября 2017 — 20 октября 2017
Секции:

Эволюционная генетика
Вид и видообразование
Внутривидовая дифференциация и адаптация
Эволюция онтогенеза
Эволюционная морфология и палеонтология
Эволюция поведения
Эволюция сообществ, эволюционная биогеография
http://www.darwinmuseum.ru/projects/event/iii-mezhdunarodnaya-konferenciya-sovremennye-problemy-biologicheskoj-evolyucii
Глаз: эволюция сложного органа 29 июля 2017 — 1 октября 2017
[syndicated profile] magpie73_feed
У друга редко спросим мы совет,
Да и друзей, как хватимся, немного:
Коль жизнь проходит по дорогам бед,
У каждого из них своя дорога.

С годами их все меньше, и тогда
Их наша память, к счастью, воскрешает.
С тоской листакт прошлые года,
"Что мало пообщались?" вопрошает

Был близко друг, и весел, и остер,
И думалось, что это же навечно!
Но очень быстро догорел костер

И понимаешь, друг-то был сердечный.
Менялись мы, не глядя, самым лучшим
Совсем не зная, что в ответ получим
Г. Рясный, физик-теоретик, НИИЯФ МГУ
из цикла "Венок друзьям"
[syndicated profile] vladlitovchenko_feed
Юрій Луценко: "Мустафі загрожують особливі стосунки з Генеральним прокурором".
сформулированная таким образом угроза, угроза в которой внимание прокуратуры оказывается может быть мотивированным личным отношенией генпрокурора - это как бы явка с повинной.
сапиенти сат.
[syndicated profile] ibigdan_b_feed

Posted by Евгений

Тот самый случай, когда медиапиздота круглосуточно кричит, что «запад устал от Украины», а потом узнаёт, что запад устал от украинской медиапиздоты.

[syndicated profile] trim_c_feed
Миротворцы ООН на Донбассе должны заниматься только охраной миссии ОБСЕ, заявил министр иностранных дел России Сергей Лавров по итогам встречи с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, сообщает РБК.
Лавров уточнил, что охрана миссии должна осуществляться только при условии выполнения наблюдателями функций, вытекающих из Минских договоренностей.

​«Любое другое предназначение миротворческой миссии будет означать перечеркивание этих договоренностей, к этому, собственно, украинская сторона, по-моему, и стремится», — сказал министр.

В ДНР считают, что размещение миротворческих сил ООН на всей территории региона неприемлемо.


Почему функции миротворцев ООН должны сводиться ТОЛЬКО к охране миссии ОБСЕ, которая в свою очередь должна наблюдать ТОЛЬКО за соблюдением минских соглашений, и почему любые другие функции будут означать нарушение минских соглашений - Лавров не пояснил.

Хотя уже и Волкер и Порошенко заявили, что не может функцией миссии ООН быть единственно охрана миссии ОБСЕ, ради этого не стоит и огород городить, проще выдать миссионерам ОБСЕ стрелковое оружие.
Миссия ООН должна действовать по всей оккупированной территории, обеспечивать вывод иностранных войск и парамилитарных соединений и вывод российского оружия, обеспечивать - и ЭТО ГЛАВНОЕ - безопасность всех процедур в первую голову для мирного населения.

Вот для защиты мирного населения можно пойти на такую сложную и дорогостоящую (миллиарды) процедуру, как миссия ООН. Но защищать несколько сотен наблюдателей ОБСЕ, высокооплачиваемых профессиональных военных, в то время как мирные люди продолжают гибнуть, - на такое никто не пойдет, и такая мысль могла зародиться только в российских головах. Известных своим гуманизмом всечеловечностью.
[syndicated profile] philologist_feed
Бессуднова М.Б. Великий Новгород конца XV в. Между Ливонией и Москвой // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. История, 2013. Вып. 2.

Аннотация: Присоединение Великого Новгорода к Московскому государству в 1478 г. разрушило традиционный порядок общения русских земель с Ливонией, что породило цепную реакцию сбоев в торговле, практике разработки и соблюдения международных договоров, сфере дипломатического общения и т. д. Практика русско-ливонско-ганзейского общения утратила свой публично-правовой характер, что усугубило настороженность и страх ливонцев в отношении «московитов». Дестабилизации русско-ливонских отношений содействовали также присутствие русских войск близ ливонской границы, вооруженные нападения на ливонскую территорию, строительство Ивангорода, изменившее порядок жизнедеятельности населения на ливонском берегу Наровы и приверженность Ивана III к методам силового воздействия, что в общей сложности привело к формированию в Ливонии представлений о «русской угрозе».


Алексей Кившенко. Присоединение Великого Новгорода — высылка в Москву знатных и именитых новгородцев

Великий Новгород конца XV в. Между Ливонией и Москвой

Присоединение Великого Новгорода к Московскому государству (1478) обусловило нарастание напряженности в балтийском регионе, которое исследователи русско-ливонских отношений традиционно трактуют либо в духе саги о «московской экспансии» [1; 2; 3 etc.], либо в контексте «российской державной идеи» [4; 5; 6 и др.]. Малая эффективность подобного подхода очевидна и заставляет искать новые варианты решения проблемы, уделяя при этом особое внимание факту пространственного сближения Московии и Ливонии, некогда разделенных Новгородской землей. В плане социально-экономического, политического и культурного развития Новгородская «вечевая республика» существенно отличалась от прочих русских городов, что в немалой степени определялось интенсивностью его торговых контактов с Западной Европой (историографию вопроса см.: [7, с. 18–28; 8, S. 5–11]). Благодаря торговле с городами Ганзейского союза уклад жизни «волховской метрополии» оказался адаптирован к западноевропейскому стандарту, что помогало нейтрализировать дезинтегрирующее воздействие церковных установок, возбранявших православным людям близкое общение с католиками, сглаживало их правовые и культурно-бытовые различия и делало Новгород привлекательным для европейских купцов. Этому немало содействовал и принцип равенства иноземцев с новгородцами, заложенный в основу правовых норм, регламентировавших их деловое общение, или «старины» [7, с. 75–77; 9, S. 83–115].

Новгород и Новгородская земля являли собой нечто вроде «буферной зоны», расположенной на стыке православного (русского) и католического (ливонского) культурно-исторических пространств, в пределах которой ходом исторического развития этих двух типологически различных «миров» создавались условия для их продуктивного контакта. «Низовые» русские земли, где подобные условия отсутствовали, осуществляли свои связи с Западной Европой при посредничестве, главным образом, Новгорода (ту же роль играли Псков и Литва). После 1478 г., однако, эта относительно гармоничная композиция оказалась разрушена. Московское государство, раздвинувшее свои границы вплоть до Ливонии, представляло собой иную, нежели Новгород, модель общественного состояния, поскольку в силу обстоятельств длительное время приспосабливалось к контакту не с католическим Западом, а с монголо-татарской Степью [10, с. 191–211]. Московским государям XV–XVI вв. не было свойственно понимание политики в его современной трактовке [11, с. 283–303]. Во главу угла «политики» великого князя Московского Ивана III (1462–1505) было заложено особое восприятие власти, скорее этико-религиозное, нежели политико-правовое, этимологически восходящее к византийскому концепту самодержавия и золотоордынским традициям.

В соответствии с ним воля богоданного государя, отмеченная божественной санкцией, утрачивала свою субъективную природу и предполагала безоговорочное повиновение всех, на кого была сориентирована (историографию вопроса [см.: 12]). Подобная парадигма исключала присутствие иных политико-правовых систем, в частности, западно-европейского городского права, на котором покоились традиции новгородско-ганзейской торговли («старины»). Иван III хорошо представлял экономическое и стратегическое значение Ливонии и Ганзы, игравших важную роль в поставках Москве западноевропейских товаров — в том числе вооружения и стратегического сырья, и в обеспечении проезда русских послов в Европу, а потому после подчинения Новгорода утвердил новгородско-ганзейскую «старину» своей «золотой грамотой» [13, S. 67, № 95]. Поражение Ливонского ордена в войне с Псковом 1480–1481 гг. продемонстрировало ему слабость Ливонии, раздираемой внутренними противоречиями, но он не воспользовался случаем, чтобы присоединить ее к своим владениям, что в его планы, скорее всего, не входило (во всяком случае, до разрешения проблем с Казанью и Литвой), но ему следовало учитывать вероятность союза ливонских ландсгерров с его внешнеполитическими противниками, и в первую очередь с польско-литовскими Ягеллонами. Во избежание этого он старался привлечь Ливонию, а через нее и «заморскую» Ганзу, на свою сторону, согласившись на восстановление новгородско-ганзейского торгового мира.

Начавшиеся переговоры, однако, показали, что правовые нормы международного общения, присущие «старине», подлежали трансформации, поскольку в своем исходном варианте полностью исключали волю великого князя. Иван III потребовал от ганзейцев «челобитья», что, судя по характеру ментальной рефлексии ганзейцев, означало для них отказ от принципа равенства договаривающихся сторон. В ганзейском разговорнике Т. Фенне (нач. XVII в.) значение слова «челобитье» передано понятием «supplication» (лат. supplicāre — становиться на колени, припадать к ногам, смиренно умолять, возносить мольбы) [14, S. 94]. Обеспечение ливонской стороной безопасности путешествий русских купцов по Балтийскому морю и уравнительный порядок распределения спасенных при кораблекрушении товаров, затребованные Иваном III при составлении договора [5, c. 182–195; 15, S. 30–39], противоречили традиционной норме «каждый сам несет свой убыток», а потому в силу расхождения со «стариной», а также из-за сложностей в их реализации легко могли породить кризисную ситуацию. Ганзейцам эти требования казались произволом, но ради восстановления торговли они пошли на компромисс. Впрочем, заключенный в 1487 г. торговый мир воспримался ими с большой долей скепсиса [16, S. 72, № 102, § 16,].

Убежденность отечественных историков в намерении Ивана III покончить с монополией Ганзы в балтийской торговле и содействовать развитию русского предпринимательства [5, с. 195–200; 6] более чем спорна, поскольку основной деструктивный импульс в отношении Ганзы исходил не из «антиганзейской политики» великого князя, а являлся побочным продуктом подгонки новгородского уклада к московскому «стандарту». Так, например, массовая депортация новгородских купцов и бояр в 1484–1489 гг. ограничила возможности новгородской международной торговли. Московские посадские люди, переселенные великим князем в Новгород, не обладали крупными капиталами, деловыми связями, опытом ведения заморской торговли, знанием конъюктуры ганзейского рынка и правовых основ международного товарообмена; они были в большей мере, чем новгородцы, подвержены недоверию в отношении «латинян» [17, S. 203–204]. Ликвидация же боярских вотчин сократила возможность закупок товаров, традиционных для новгородского экспорта. Русско-ганзейский договор 1487 г. к тому же не был обеспечен надежными гарантиями, а потому вскоре после его подписания новгородские власти, произвольно изменившие порядок торговли солью и медом, стали его нарушать, возможно, по фискальным соображениям [15, с. 126]. Сведя на нет международную торговлю Новгорода, великий князь добился лишь того, что его подданные стали все чаще выезжать по торговым делам в Ливонию, обеспечив тем самым расцвет ее экономики в первой половине XVI в. [18, S. 113–114].

Неоднозначную оценку получило в исторической литературе закрытие в 1494 г. новгородской ганзейской конторы (Немецкого подворья) [17, S. 177–179]. Бесперспективность этой «сомнительной» акции (Н. С. Борисов), обернулась для Московского государства ганзейскими торговыми санкциями, которые в преддверии русско-шведской войны 1495–1497 гг. осложнили подвоз вооружения, сырья, лошадей. Свою версию причин закрытия Немецкого подворья я уже изложила в ряде публикаций, предположив его связь с провалом переговоров, которые Иван III вел в 1489–1493 гг. с Максимилианом Габсбургом [15, с. 54–94; 19; 20]. Поведение Максимилиана, довольно бесцеремонно отказавшегося от заключения военного и династического союза с великим князем Московским, не могло не задеть этого амбициозного и злопамятного государя [21, с. 512]. Немецкое подворье являлось единственной доступной ему «болевой точкой» империи, и он продемонстрировал Западу степень своего раздражения, обрушив репрессии на его обитателей, в большинстве своем имперских подданных. Вместе с тем Ивану III важно было придать акции, осуществленной в нарушение договора 1487 г., видимость законности, а потому свое решение он мотивировал произволом, совершаемым, якобы, в ганзейских городах, главным образом в Ревеле/Таллинне в отношении его подданных.

В период новгородской независимости урегулирование конфликтов осуществлялось на публично-правовом уровне, понимание которого Ивану III было чуждо. Отсутствие же у ливонцев достоверной информации порождало слухи о скором нападении русских [22. Bd 1, № 83, 84, 85, 88 etc.], которые концентрировались в тезу о «русской угрозе» («Rusche gefahr») и благодаря налаженным коммуникациям быстро распространилась за пределы Ливонии. Свою лепту в ее распространение внес ливонский магистр Вольтер фон Плеттенберг (1494–1535), сопровождавший свои просьбы о предоставлении Ливонии помощи ссылкой на вероятность русского вторжения [22. Bd 1, № 88, 92, 200 etc.]. Так досужая молва, детище непонимания, обрела незыблемость факта, заложенного потом в основание западноевропейских историографических разработок. Между тем закрытие Немецкого подворья, аресты ганзейских купцов в Новгороде и русских «гостей» в Риге и Ревеле, а также запретные санкции, утвержденные весной 1495 г. Любекским ганзетагом, не пресекли русско-ливонской торговли, но содействовали ее качественному изменению. Не имея возможности сохранить свои традиционные формы, она продолжала развиваться в виде полулегальной или «необычной» торговли (ungewonlicke kopenschopp), переместившись из Новгорода в города и торговые местечки близ русско-ливонской границы — в Дерпт, Нарву, Псков, на Неву и Лугу.

Ливонские ландсгерры препон ей не чинили, справедливо полагая, что сохранение торговли гарантирует их от ухудшения отношений с Москвой. Вплоть до начала русско-ливонской войны 1501–1503 гг. русские купцы пользовались в Ливонии правом «чистого пути», хотя, случалось, становились жертвами мошенничества или разбоя [15, с. 103–119]. Мало влияли на развитие русско-ливонской торговли и действовавшие в Ливонии торговые ограничения. В связи с обострением обстановки вывоз из страны стратегических товаров — металлов и изделий из них, пороха, серы, селитры, а также лошадей был запрещен, что не исключало контрабанды. Политики запретов наиболее последовательно придерживались власти Ревеля, руководствуясь, однако, не враждебным отношением к русским купцам, а стремлением ослабить своих торговых конкурентов в Дерпте/Тарту и Нарве [15, с. 99–111, 116–119], которые саботировали исполнение санкций, но из-за дефицита товаров, искусственно создаваемого Ревелем, и сокращения объемов экспортируемых из Любека товаров [23, S. 203–205] вынуждены были также ограничивать торговлю с русскими [напр.: 22, Bd 1, № 260]. Все эти случаи никакого отношения к целенаправленной дискриминации русской торговли не имели.

Чтобы устранить опасную ситуацию, возникшую после закрытия Немецкого подворья, магистр Плеттенберг в 1494–1497 гг. вел переговоры с великим князем по поводу освобождения арестованных в Новгороде ганзейских купцов [15, с. 127–169; 24], стараясь по мере возможности принимать условия Ивана III. Он сломил, в частности, сопротивление Ревеля и Риги, не желавших освобождать русских заложников [22, Bd 1, № 280, 284, 296, 297, 323, 324, 346], но великий князь нарушил предварительные договоренности, потребовав от магистра выдать судей, которые в Ревеле осудили на казнь русского купца [22, Bd 1, № 384, 406], а после того как в конце лета 1496 г. шведы взяли Ивангород, захотел покарать «злодеев» из числа участвовавших в штурме жителей Нарвы [22, Bd 1, № 507].

Впрочем, потребность в нормализации отношений с Ганзой заставила Ивана III освободить ганзейских купцов, за исключением четверых ревельцев, которых собирались держать в заключении вплоть до получения великим князем удовлетворения за казнь его подданного [22, Bd 1, № 507], хотя ливонский магистр, к которому было обращено его требование, за неимением права вмешиваться в городскую юрисдикцию был не в состоянии его исполнить. Чтобы не прерывать диалога с Москвой, Плеттенберг поддержал инициативу Любека по проведению в начале 1498 г. русско-ганзейских переговоров в Нарве [22, Bd 1, № 602] и настоял на том, чтобы в преддверии встречи ливонские и «заморские» города изучили всю документацию, касавшуюся русско-ливонских договоров [22, Bd 1, № 602], а ревельский рат расследовал все инкриминированные ему казусы [22, Bd 1, № 646–648]. Подготовка же русской стороны, исходившей из представления о непреложной правоте своего государя, была сведена к созданию московского дискурса новгородских событий 1494 г. [25, с. 366]. В результате конструктивного диалога не получилось, и переговоры в Нарве закончились ничем.

С началом строительства в 1492 г. Ивангорода осложнилось положение дел на новгородско-ливонской границе. Появление близ Нарвы с ее густонаселенной округой русской крепости деформировало местный уклад жизни. Ливонские крестьяне, привыкшие рыбачить вдоль русского берега Наровы, теперь жестоко преследовались за браконьерство, совершая ответное насилие над русскими купцами, случайно попавшими в их руки [22, Bd 1, № 544, 546]. Служащие гарнизона по причине слабой дисциплины и, вероятно, плохого снабжения практиковали систематические «шкоды» на ливонской стороне, из-за чего ливонцам, жившим в приграничной полосе, легко верилось в пресловутую «русскую угрозу». От них «бациллы страха» перед русскими распространялись далее в Европу.

Реальность «русской угрозы» подтверждали также донесения орденской разведки, осуществлению которой способствовали устойчивые контакты ливонцев с новгородской купеческой средой [25], хотя предоставляемые ею сведения имели, как правило, оперативно-тактический характер и мало отражали стратегические расчеты Ивана III. Неразвитость деловых контактов ливонцев с московским купечеством [27] мешала магистру получать информацию непосредственно из окружения великого князя, без чего его оценки ситуации были не всегда объективными. Плеттенберг, поведение которого не имело ничего общего с целенаправленным нагнетанием страха перед Россией, был склонен верить в существование «русской угрозы», хотя все же отчасти спекулировал ею, побуждаемый к тому неопределенностью положения и крайней потребностью в деньгах.

Серьезного основания говорить о намерении Ивана III подчинить себе Ливонию у нас нет. Опасность для ливонцев представляли главным образом дислоцированные близ границы русские войска, включавшие мобильные и слабо дисциплинированные отряды дворянской конницы и татар. Их набег на ливонскую территорию 1478 г. [28, S. 262] и отсутствие реакции со стороны московских властей создали опасный прецедент, последствия которого усугублялось еще и тем, что Иван III, вынужденнй учитывать возможное выступление Ливонии на стороне Литвы или Швеции, старался предотвратить это посредством силового воздействия. Накануне похода на Выборг он планировал, например, нанести превентивный удар по Ревелю [22, Bd 1, № 144], через который шведы получали солдат, вооружение и деньги, а в период русско-шведской войны 1495–1497 гг. периодически напоминал ливонцам о своем присутствии акциями, которые те расценивали как недружественные и угрожающие (блокирование границы, запрещение плаваний по Нарове, переброска войск под Ивангород) [22, Bd 1, № 544, 546, 550].

Весной 1498 г. систематическим нападениям подверглись орденские округа Мариенбурга/Алуксне, Розиттена/Резекне, Лудзена/Лудзы, Нарвы, Нейшлоса/Васкнарвы, а также дерптская и рижская епархии [29, № 10, § 16]. Широта охвата, глубина проникновения (до 70 миль вглубь Ливонии [30, S. 141]), мобильность нападавших, а также жестокость в обращении с местным населением [30, S. 137–138] позволяют предположить участие в этих рейдах дворянской конницы. Если принять во внимание, что по времени они совпадали с появлением проекта антирусской коалиции, инициированного руководством Немецкого ордена («плана Изенбурга»), а также началом весьма неприятного для Ивана III сближения Ливонии с Данией и Литвой, такая интерпретация событий представляется возможной [31, с. 38–40]. Убедившись в бесперспективности дальнейших переговоров, магистр Плеттенберг летом 1498 г. окончательно отказался от их продолжения и приступил к подготовке войны с Московским государством.

Подводя итоги изложенному выше, следует признать, что перемены в судьбе Великого Новгорода существенно ухудшили русско-ливонские отношения, что предопределялось разрушением традиционного порядка сообщения русского и западно-европейского «миров» посредством своеобразного «адаптера», в роли которого выступал Великий Новгород. Его присоединение к Москве и последовательное разрушение этой органичной композиции породило цепную реакцию сбоев в торговле, практике разработки и соблюдения международных договоров, сфере дипломатического общения и т. д. Настороженность и страх ливонцев, хорошо знавших обычаи и нравы новгородцев, но имевших смутное представление о «московитах», усугублялись непониманием происходящего, что было следствием утраты русско-ливонско-ганзейскими отношениями своего публично-правового характера.

Иван III, который стал их главным фигурантом, не считал нужным мотивировать свои политические решения, не был склонен к компромиссам и предпочитал методы силового воздействия, что давало европейцам повод говорить о тираническом характере его правления. При таком положении дел в поведении Ивана III и магистра Плеттенберга не было ничего непоследовательного. Каждый из них по собственным соображениям не желал эскалации конфликта и стремился к диалогу, однако «говорили они на разных языках». Этико-религиозной концепции монаршего всевластия, представленной московским государем, противостояла ливонская приверженность межгосударственным договоренностям. Потребовалось время, чтобы западноевропейцы и «московиты» начали понимать друг друга. Что же касается рубежа XV–XVI вв., то накопление русско-ливонских противоречий привело к кризисной ситуации конца 1490-х годов, которая вылилась в войну 1501–1503 гг.


Литература

1. Angermann N. Livländisch-russische Beziehungen im Mittelalter // Wolter von Plettenberg und das mittelalterliche Livland. Lüneburg: Verlag Nordostdeutsches Kulturwerk, 2001. S. 129–144.
2. Benninghoven F. Rußland im Spiegel der livländischen Schonne Hystorie von 1508 // Rossica externa: Studien zum15.–17. Jahrhundert. Marburg: Elwer, 1963. S. 11–35.
3. Mühlen H. von zur. Livland von der Christianisierung bis zum Ende seiner Selbstständigkeit (etwa 1180–1561) // Deutsche Geschichte im Osten Europas. Baltische Länder. Berlin: Siedler, 1994. S. 25–172.
4. Бернадский В. Н. Новгород и Новгородская земля в XV в. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1961. 394 c.
5. Казакова Н. А. Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения. Конец XIV — начало XVI в. Л.: Наука, 1975. 359 с.
6. Алексеев Ю. Г. Первые шаги к морю // Балтийский вопрос в конце XV–XVI вв. М.: Квадрига, 2010. С. 9–11.
7. Рыбина Е. А. Новгород и Ганза. М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2009. 316 c.
8. Angermann N. Der hansische Rußhandel. Zur Forschungslage // Novgorod: Markt und Kontor der Hanse. Köln: Böhlau, 2002. S. 5–23.
9. Angermann N., Endeil U. Die Partnerschaft mit der Hanse // Deutsche und Deutschland aus russischer Sicht. 11.–17. Jh. München: Verlag von W. Fink, 1989. S. 83–115.
10. Зимин А. А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. М.: Мысль, 1991. 286 c.
11. Кром М. М. К пониманию московской «политики» XVI в.: дискурс и практика российской позднесредневековой монархии // Одиссей: Человек в истории. 2005, М.: Наука, 2005. С. 283–303.
12. Филюшкин А. И. Титулы русских государей. СПб.: Альянс-Архео, 2006. 254 c.
13. Hansisches Urkundenbuch. Bd 11. Halle: Verlag der Buchhandlung des Waisenhauses, 1916. 793 S.
14. Tönnies Fenne‘s Low German Manual of Spoken Russian 1607. Vol. 2. Copenhagen: Kongelige Danske Videnskabernes Selskab, 1970.
15. Бессуднова М. Б. Великий Новгород в конце XV — начале XVI в. по ливонским источникам. В. Новгород: Изд-во Новгород. гос. ун-та, 2009. 243 с.
16. Hanserecesse. Abt. 3. Bd 2. München: Verlag von Duncker und Humblot, 1883. 687 S.
17. Selart A. Zur Geschichte der Russen in Livland um die Wende des 15. zum 16. Jahrhundert: Der Vorwand zur Schließung des St. Peterhofes in Novgorod in Jahr 1494 // Städtisches Leben im Baltikum zur Zeit der Hanse. Lüneburg: Verlag Carl-Schirren-Gesellschaft , 2003. S. 177–210.
18. Angermann N. Die Bedeutung Livlands für die Hanse // Die Hanse und der deutsche Osten. Lübeck: Verlag Nordostdeutsches Kulturwerk, 1990. S. 97.
19. Бессуднова М. Б. «Петрову двору капут: закрытие ганзейской конторы в Новгороде» // Родина. 2009. № 9. С. 43–46.
20. Bessudnova M. Die Schließung des hansischen Kontors in Novgorod im Jahre 1494 im Kontext der Beziehungen des Großfürsten von Moskau mit Maximilian von Habsburg // Hansische Geschichtsblätter. 2009. Bd 127. S. 69–99.
21. Борисов Н. Иван III. М.: Молодая гвардия, 2006. 643 с.
22. Liv-, Est- und Kurländisches Urkundenbuch. Abt. 2. Bd 1. Riga: Komissions-Verlag von J. Deubner, 1900. 900 S.
23. Vogtherr H.-J. Livlandhandel und Livlandverkehr Lubecks am Ende des 15. Jahrhunderts // Fernhandel und Handelspolitik der baltischen Städte in der Hansezeit. Lüneburg: Nordostdeutsches Kulturwerk, 2001. S. 201–233.
24. Vegesack S. Die Gesandschaft en Wolters von Plettenberg an den Großfürsten von Moskau in den Jahren 1494–1497 // Baltische Monatsschrift en. Riga: Verl. der Baltischen Monatsschrift , 1937. Bd 75. H. 5. S. 315–340.
25. Cокращенные летописные своды конца XV в. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1962. 417 с.
26. Бессуднова М. Б. Действия разведывательной службы Ливонского ордена накануне русско-ливонской войны 1501–1503 годов // Балтийский вопрос в конце XV–XVI вв.». М.: Квадрига, 2010. С. 17–31.
27. Angermann N. Deutsche Handelsverbindungen mit Moskau im 15. und 16. Jahrhundert // Hansische Geschichtsblätter. Bd 125. Trier: Porta Alba Verlag, 2007. S. 121–142.
28. Heleweg H. Das rothe Buch inter Аrchiepiskopalia // Scriptores rerum Livonicarum. Bd 2. Riga: Verlag von Frantzen, 1853. S. 729–804.
29. Akten und Rezesse der livländischen Ständetage. Abt. 3. Riga: Komissions-Verlag von J. Deubner, 1910. 1000 S.
30. Eynne Schonne Hystorie van vunderlyken geschеfft hen der herren tho Lyffl anth myth den russen unde tartaren // Archiv für die Geschichte Liv-, Est- und Kurlands. Reval: Verlag von Franz Klüge, 1861. Bd 8. Hft . 2. S. 113–265.
31. Бессуднова М. Б. Привилегии Немецкого ордена, «священная война» и эскалация русско-ливонского конфликта в конце XV в. // Судьбы славянства и эхо Грюнвальда. СПб.: Любавич, 2010. С. 36–40.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

[syndicated profile] trim_c_feed
Никита Гирин
корреспондент




В 6 утра 30 августа 2016 года в московском районе Митино прошла масштабная спецоперация. В ней участвовали около 30 сотрудников районного отдела полиции, СОБР, Центра по противодействию экстремизму и ФСБ. Ловили «международного террориста». Им, по оперативной информации, был 22-летний студент Первого меда Мурад Рагимов. Он якобы недавно вернулся из Сирии, где воевал на стороне запрещенного «Исламского государства».

Несколько часов Мурада избивали на кухне на глазах у родителей и сестер. В это время квартиру обследовали кинологи. Собаки не обнаружили наркотики и взрывчатку. Позже в квартиру поднялись сотрудники митинского ОВД: оперативник Владислав Казанский и следователь Александр Дергаусов. И вот они уже нашли в брюках и сумке Рагимова сверток и две баночки со спайсом.

Гюнай Рагимова,
сестра Мурада Рагимова

«Мы дагестанцы, в Москве проживаем с 1997 года. Последние 9-10 лет мы проживаем в районе Митино. Нас у родителей трое детей. Мы все здесь окончили школу, высшее образование у нас. Мурад окончил медицинское училище по специальности зуботехник. 28 августа 2016 года он поступил в Первый мед на факультет стоматологии. А 30 августа в квартиру позвонили. Мы все были дома, еще был в гостях двоюродный брат. Комната, где спали Мурад с двоюродным братом, находилась ближе к входной двери. Он вскочил, мы тоже проснулись. Мурад спросил: «Кто там?», ему ответили: «Полиция, открывайте». Он открыл дверь и тут же получил удар в голову, от чего свалился на пол в коридоре. Квартиру заполонили сначала пять-семь мужчин в черной униформе с нашивкой «СОБР». Они были в масках, вооружены. Мурада тут же сковали наручниками, ударили электрошокером по спине. Потом потащили на кухню, посадили на пол и продолжили избивать.

Били предметами мебели, посудой, противнем. Нас к нему не допускали. Два человека ушли в комнату, где спали родители. Мама успела выйти, отец не успел, они его затолкали обратно на кровать и начали избивать. По голове, электрошокером по туловищу. Отцу 60 лет.

Сначала они сказали, что вчера, 29 августа, Мурад в Дагестане расстрелял гаишника. Мы объяснили, что этого быть не могло, потому что 29 августа он был в Москве, оплачивал обучение в институте, первый семестр, есть квитанция. Тогда они стали говорить, что он четыре раза ездил в Сирию, передавал информацию для терактов против граждан России. Мы дали загранпаспорт: в 2014 году он ездил в Турцию на семь дней, этот отдых ему оплатил отец, он каждый день оттуда и фотографии отправлял и видео, чем он там занимался. Они заладили: «Скажи, какие ты получил установки в Турции». Спрашивали про каких-то молодых людей, тоже дагестанцев.

Им по рации говорили: «Не может быть». Они отвечали: «Мы знаем свою работу».
Мурада душили пакетом, он терял сознание. Тогда его обливали водой, били электрошокером, и он опять приходил в себя. Сотрудник с нашивкой «СОБР» нанес ему ножевое ранение в стопу. Все это время наручники были застегнуты за спиной. Сзади был холодильник, оперативники к нему подходили, брали оттуда продукты, кушали мороженое и давили ногой на соединение между наручниками, отчего образовались порезы. Левая рука у Мурада до сих пор не держит. Шрамы остались.

На наши просьбы не калечить Мурада нам говорили: «Кто ж его бьет, мы его целуем». Один сотрудник был с характерной кавказской внешностью (он был то в маске, то без). Между собой они называли его «Моджахед». Из обвинительного заключения мы узнали, что это оперативник ГУ МВД Москвы Джирингов Орудж Омарович. Он мне сказал: «Такую семью, как вы, будь вы в Дагестане либо в Чечне, расстреляли бы».
Честное слово, в той обстановке лучше бы нас действительно расстреляли, чем слышать, как брат и отец кричат от электрошокера.

В 8 утра 31 августа предъявили обвинение в хранении наркотиков. Что интересно — сначала лишь сверток. Никаких упоминаний о баночках не было. И только через полгода, когда дело из ОВД по району Митино передали в УВД по СЗАО следователю Станиславу Фомину, предъявили еще и баночки. Суд спрашивал Дергаусова, почему он их сразу не предъявил. Он сказал: «Не помню».

Основные доказательства вины — показания оперативников. Они сводятся к тому, что в Центр «Э» и ФСБ поступила информация, что Мурад — экстремист, что он ездил в Сирию, по чужим документам ездил в Белоруссию и Украину, и это явилось основанием для обыска. Не отрицают, что Мурад сам открыл дверь. Но врут, что он оказал сопротивление, перевернул шкаф, поэтому разбилось и рассыпалось по полу стекло, которым он и мог порезать себе ноги.

На приеме в Генеральной прокуратуре нам сказали: «Может быть, ошиблись». Теперь он отчислен из института. Испортили репутацию. Могут осудить. Просто ни за что».


Но ведь не покалечили - и то ладно.
Расследование "Новой" как обычно очень большое.
Я сильно сократил. И как обычно - никто не обращает это на себя, как будто не было уроков Гитлера и Сталина, каждый думает "ну я же целиком за власть и ничего плохого не сделал".
Как будто это дает хоть какую-то гарантию там, где менты стали неприкасаемой кастой.

Никто не творит насилие ради дяди. Насилие творят всегда для себя /Юлия Латынина

А те, кто это понял, порой на собственном опыте (Бабченко, Латынина, Собчак, Рынска) - покидают страну. На время. Так они думают
[syndicated profile] npubop_feed
Снова воспылал интересом к вопросу о том, кто убил Лору Палмер:



Ну и существенно продвинулся в понимании природы цикла Макфлури:

Сквозь тьму, что в прошлое придет
Мак-путь себе открой
Один лишь шанс меж двух миров
Огонь, иди со мной!

Рост

Sep. 20th, 2017 06:48 am
[syndicated profile] npubop_feed
Оценка роста украинского ВВП уже под 5%, благодаря привлечению финансов МВФ и мировьіх рьінков.

Замечательно. Особенно на фоне падения и грядущей смерти российской экономики

Слава Украине и Слава США!
[syndicated profile] p_i_f_feed


Аргентинские полицейские пытались задержать инопланетное существо. Поймать не получилось, но сфотографировать удалось. Об этом инциденте, произошедшем 13-го сентября 2017-го года сообщают аргентинские СМИ.

Полиция прибыла на место после того, как получила сообщение от группы молодых людей, которые рассказали, что в парке увидели странное существо.

Сотрудники полиции оперативно прибыли на вызов и увидели «странного человека» в свете фар полицейской машины. Он шел по направлению к деревьям и передвигался очень странно.



При попытке полиции приблизиться к существу, оно убежало от них, прыгнув в реку и ушло по воде. Полицейские ни чуточку не расстроились и рассказали из их практики, что обычно Инопланетяне от корабля далеко не отходят и есть шанс его ещё поймать и допросить, почему он голым ходил в общественном месте. :)


Profile

archie_kot: (Default)
Archie

May 2017

S M T W T F S
 123 456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 10:56 am
Powered by Dreamwidth Studios